Мы создали этот сайт для того, чтобы у читателей книжки "Расстрелять" появилась возможность обратиться к писателю, обменяться мнениями, узнать о новых книгах....Книгу "Расстрелять..." я начал писать с 1983 года. Писал для себя. Веселил себя на вахтах. В 1989 году мои рассказы попали в издательство "Советский писатель". В 1993 году вышел "Мерлезонский балет". Через год в издательстве "Инапресс" вышла книга "Расстрелять". Сначала ее никто не покупал. Я сильно переживал. Заходил в Дом книги на Невском и спрашивал: "Как дела?". Через неделю мне сказали, что пришел какой-то сумасшедший и купил целую пачку :)). С тех пор было выпущено до двадцати тиражей (суммарный тираж сто тысяч). Книга продана в основном в Питере. Переиздается до сих пор. Присылайте, пожалуйста, свои отзывы и свои истории...

Бортовой журнал - 6. Фрагменты

Некоторые размышления Покровского из "Бортового журнала - 6". Девятая часть.

***

За старинным зданием Военно-Морского музея на стрелке Васильевского острова показалось новое здание – настоящий архитектурный шедевр. Боюсь, что скоро весь Петербург будет выглядеть именно таким образом: за дворцами будет выситься стеклянно-плиточное нечто.

Немедленно хочется узнать фамилии всех тех, кто в этом деле участвовал.

И вообще, хочется знать: есть ли у нас в городе главный архитектор, и если он есть, его имя должно быть у всех на устах.

Можно, конечно, обладать невеликим художественным вкусом.

Можно, в конце концов, вообще не иметь никакого вкуса, но и в том и в другом случае это должно быть делом частным, личным.

Ну, нет вкуса, не повезло, сочувствие хочется выразить.

Нет вкуса – считай калека.

И все бы ничего, вот только этот калека навязывает свое убожество всему городу.

«Я памятник себе неруктоворный! – воскликнул как-то Александр свет Сергеевич.

А тут возвели памятник рукотворный. Не боятся ни памяти людской, ни вечности.

Бедный Петр Великий! Бедный Павел! Цари Николаи, цари Александры! Ох, и ворочаются же они в своих гробах!

Ох, и ежатся! Отдали дитя свое в руки простолюдинам, вот вам дитя-то и искалечат.

Есть такое очень мягкое определение пошлости: «Пошлость – это неправильно понятая ценность».

Что-то многовато ее нынче. Тонет в ней город.

Такие маленькие, игрушечные дворцы обступят со всех сторон такие вот дивные исполины.

И поднимутся к небесам страшные стекляшки, а все прекрасное омельчает, съежится, уйдет вниз.

И над ангелами, хранящими этот город, станут реять совсем иные ангелы.

***

«Меня редко удавалось провести фальшивыми звуками. Строгие позы и важные физиономии также не производят на меня ни малейшего давления.

Другие же орудия обмана – торжественные голоса, например, – оказывают на меня такое же действие, что и птичий помет, слетающий с небес – я сейчас же начинаю очищаться.

Отсюда – судорожное очищение мною своей одежды прилюдно может означать только одно – мне лгут». Монтень.

***

Моего слуха коснулось вот что: «Мы еще встанем!»

Никак не могу понять, почему мы все время ложимся?

И что это за положение такое, при котором надо эпизодически вставать на карачки?

***

Преданность, Ваше Высокопревосходительство, всякое испытание превозмочь может.

От того и множатся они. Преданные.

И в кручине утешат, а уж в радости-то, в радости-то, Господи, в радости-то как они спляшут!

И сопельки утрут, ежели таковые от страха из носа выступят.

***

В России конституционное начало должно быть разлито везде. Куда не кинься – а там начало.

Многоголовое.

Но если уж есть начало, то и конец должен быть, я полагаю.

Интересно, как выглядит конституционный конец?

***

Руководящая нить в нашей конституции – это веселая ее сторона.

У нас веселая конституция, в которой что ни статья, то настоящее, всенародное веселье.

Я не представляю себе иной конституции. Например, я не представляю себе угрюмой конституции, где что ни статья – то плач.

***

Все должно быть улажено с положительным удовлетворением, чтоб не имели место всякие там опасения, что не всем членам Законодательного собрания хватит по куску.

Все должно быть с твердость и достоинством.

Берем, значит, по куску и отправляем все это, раскрывши широко, привольно… только во благо, смею заметить… только во благо… Отечества, Отчества…Отчизны… да так, что и слеза невольная, бывало, побежит да и капнет, прямо таки в тарелку.

***

Истинное, смею заметить, господа, искусство управления заключается не в строгости – нет, не в строгости, оно заключается, нет – но в том благодушии, которое в соединении с прямодушием, извлекает на свет Божий дань благодарности из самый черствых и злобных сердец.

***

Каждый день в течение, по крайней мере, десяти лет мы с самого утра пытаемся поправить наши дела. К обеду желание это только укрепляется посредством поглощения первого и второго. После обеда начинает казаться, что дела идут, в общем-то, не так уж и плохо и до ужина только ворошим на столах бумаги, полагая, что на ужин ожидается холодная севрюжина.

После севрюжины – пока она угасает в желудке – кажется, что дела идут просто отлично.

С последним сигналом, полученным от самого трудно растворимого куска оной, приходит чувство беспокойства и неуверенности в завтрашнем дне.

Всю ночь хочется перемен.

***

Удивительно! А что нам удивительно? Нам все удивительно! Мы постоянно находимся в состоянии удивления относительно того, сколько тратиться времени и сил для поддержания нравственности в народе.

***

Для поддержания нравственности лучше все подходят очереди, ибо нет у нас ничего более нравственного, чем очередь. Встал и сейчас же узнал свой номер.

Это знание так успокаивает.

***

Господа ежемесячные обозреватели! Как решились вы настолько изрезать, искромсать мою душу, которая и так потерта и растерзана до нитки? Неужели же мое причудливо искривленное тело, или только одинокая часть его, висящая втуне уснувшей летучей мышью, не внушает вам христианского сострадания и мысль о том, что мое природное стремление к гармонии заставит мигом подкрутить все струны моей томящейся души, дабы исторгнуть звуки, так приятные окружающему слуху?

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить